Невроз и защиты

Защитные механизмы и неврозы

Следует помнить, что главными отличительными признаками защитных механизмов являются следующие особенности.

А. Защитные механизмы имеют бессознательный характер: в этом их отличие от различных стратегий поведения, в том числе манипулятивных.

Б. Результатом работы защитного механизма является то, что они бессознательно искажают, подменяют или фальсифицируют реальность, с которой имеет дело субъект. С другой стороны, роль защитных механизмов в адаптации человека к реальности имеет и положительную сторону, так как они являются в ряде случаев средством приспособления человека к чрезмерным требованиям реальности (или к чрезмерным внутренним требованиям человека к самому себе, что обычно является следствием критического, жесткого, нечувствительного отношения людей, окружавших ребенка в детстве). В случаях различных посттравматических состояний человека, например после серьезной утраты (близкого человека, части своего тела, социальной роли, значимых отношений и т.д.), защитные механизмы нередко играют спасительную (на определенный период времени) роль. Более того, человек, лишенный вообще защитных механизмов,- это миф. А поспешное избавление человека от какого-либо защитного симптома в процессе непрофессионально оказанной психологической или психотерапевтической помощи приводит в лучшем случае к формированию новой защитной реакции либо в худших случаях к серьезным паническим, депрессивным и иным расстройствам.

Каждый из описанных выше механизмов — это отдельный способ, которым бессознательное человека защищает его от внутренних и внешних напряжений. С помощью того или иного защитного механизма человек бессознательно избегает реальности (подавление), исключает реальность (отрицание), предопределяет реальность (рационализация), обращает реальность в свою противоположность (реактивное образование), разделяет реальность в свою противоположность (реактивное образование), разделяет реальность (изоляция), уходит от реальности (регрессия), искажает топографию реальности, помещая внутреннее во внешнее (проекция) или внешнее во внутреннее (интроекция) и т.п. Однако в любом случае для поддержания работы определенного механизма требуется постоянное расходование психической энергии субъекта: иногда эти затраты очень существенны, как, например, при использовании отрицания или подавления; иногда они не столь энергоемки и более «самоокупаемы», как например, в случае сублимации. Кроме того, энергия, уходящая на поддержание защиты, уже не может быть использована человеком на более позитивные и конструктивные формы поведения. Что ослабляет его личностный потенциал и приводит к ограничению подвижности и силы «Я». Защиты как бы «связывают» психическую энергию, а когда они становятся слишком сильными и начинают преобладать в поведении, то это уменьшает способность адаптации человека к изменяющимся условиям реальности. В противоположном случае, когда защита терпит неудачу, также наступает кризис, поскольку, как писал Фрейд: «Я» уже не имеет точки отступления и опоры и оказывается захваченным тревожностью». Тревожность же является не только важным в жизни человека сигналом опасности, но и в ряде других случаев неотъемлемым составным компонентом психических расстройств, самыми распространенными среди которых являются неврозы.

Крупнейший современный отечественный психиатр и психотерапевт Б.Д. Карвасарский определяет неврозы как «психогенное (как правило, конфликтогенное) нервно-психическое расстройство, которое возникает в результате нарушения особенно значимых жизненных отношений человека, проявляется в специфических клинических феноменах при отсутствии психотических явлений». Можно посмотреть на невротическое поведение и как на неадекватный или неприемлемый бессознательно выработанный и используемый конкретным человеком метод справляться со стрессом, вызванным внешними и/или внутренними факторами его жизненной ситуации. В предыдущем параграфе упоминалось о некоторых связях между определенными видами невротических расстройств и защитными механизмами. Неврозы бывают различными по причинам возникновения, процессу протекания, симптомам, но для всех них характерна такая составляющая, как тревога, на что первым обратил внимание Фрейд.

Он считал, что основная проблема человеческого существования заключается в том, чтобы справляться с тревогой, которая может возникать, казалось бы, в самых различных ситуациях и обстоятельствах. Однако Фрейд свел все это многообразие порождающих тревогу ситуаций к четырем основным, «прототипическим» ситуациям. Несколько расширив его терминологию, можно сказать, что тревога порождается субъективно переживаемой угрозой (т.е. пугающей возможностью) следующих событий:

— утрата значимого объекта (близкого человека, любимого зверька или игрушки; неодушевленного предмета, с которым были «одушевленные» отношения и т.п.);

— утрата отношения с объектом (любви, одобрения, признания со стороны значимого человека или ненависти, вражды со стороны значимого другого);

— утрата себя, своей личности или ее части (например, страх «потерять лицо» в конфликтной ситуации или страх «публичного осмеяния» в значимой ситуации, страх унижения);

— утрата отношения к себе (например, страх потерять уважение к себе).

Кроме классификации и анализа порождающих тревогу ситуаций, Фрейд выделил три вида тревоги: реалистическую(перед реальной опасностью), моральную (перед лицом собственной совести, внутренней цензуры, своих идеалов и ценностей) и невротическую (перед силой и характером собственных страстей и желаний). Позже психологи, психоаналитики и психотерапевты стали различать страх как чувство, имеющее своим источником определенный объект, и тревогу, для которой характерно как раз отсутствие конкретного объекта. Как бы то ни было, с психоаналитической точки зрения, на невроз можно взглянуть как на символическое, опосредованное в клинических симптомах выражение психического, внутреннего конфликта, имевшего место в раннем периоде жизни субъекта и представляющего собой компромисс между неосознанным и неудовлетворенным желанием субъекта и защитой. Следует отличать невротические симптомы и невротический характер человека. Невротическими симптомами являются расстройства поведения, чувств, мышления, свидетельствующие о защите от страха; это упомянутые компромиссы, из которых невротик бессознательно извлекает неспособность идентификации, распознания внешних и/или внутренних объектов и неспособность устанавливать позитивные отношения с другими людьми, а также достигать и поддерживать собственное внутреннее равновесие.

Механизмы защиты в той или иной степени присутствуют в поведении человека всегда, но можно выделить «нормальную» защиту, которая бессознательно возникает при переживании вновь прежнего болезненного опыта с целью оградить свое «Я» от повторной травмы, и патологическую как неадекватную силе и характеру стимуляции, ее вызывающей.

Таким образом, современные представления о «нормальной», развитой системе психологической защиты предполагают оценку следующих характеристик:

адекватность защиты: например, человек может восстановиться после той или иной бессознательной защитной реакции и после этого обсуждать ее;

гибкость защиты: например, человек может использовать разные виды защитных реакций в какой-то определенной, типичной для него ситуации угрозы, т.е. «репертуар» его защитного поведения не задан слишком жестко;

зрелость защиты: относительно более зрелыми считаются механизмы интеллектуализации, сублимации, подавления, рационализации, смещения без частого прибегания к более примитивным формам проекции, отрицания, интроекции.

Использованные источники: studbooks.net

ВАС МОЖЕТ ЗАИНТЕРЕСОВАТЬ :

  Невроз нетрадиционная медицина

  Симптомы невроза и его проявления

  Симптомы невроза по ночам

Механизм формирования невротических расстройств (Часть 2)

Защиты могут быть иррациональны, смешны и очевидно деструктивны для одной или нескольких сфер жизнедеятельности человека, но защиты никогда не бывают неэффективны. Что только подтверждает отчаянную нужду человека в этих защитах.

Самый радикальный способ защитить себя от всего на свете – затворничество. Это путь избегающего невротика. Благо, что затворничество можно с успехом оправдывать перед самим собой тем, что бывают люди, которым не обязательно контактировать с другими людьми и миром в целом. Но стоит только заглянуть в мир затворника, как становится очевидно, что этот человек отчаянно одинок и нуждается в одобрении, поддержке, проявлении простого человеческого внимания к себе. То есть он нуждается и в общении и тёплых отношениях, но подавил в себе эти желания, чтобы поддержать иллюзию безопасности. Эти желания никуда не делись и впоследствии станут причиной дестабилизации ситуации. Проще говоря, именно поэтому невротик, ушедший от мира в поисках покоя, никогда не находит его.

Затворничество как защита максимально эффективна с точки зрения первичной тревоги невротика: затворник не контактирует с людьми, люди не могут причинить ему боль. То, что страдает вся личная и общественная жизнь такого человека, – это малая кровь по сравнению с тем, что он находится под защитой своих четырёх стен.

Единственный способ помочь такому человеку – показать ему, что существуют не менее эффективные способы защитить себя, которые не требуют ухода от людей и не требуют жертвовать всеми сферами общественной жизни. Но он, скорее всего, вам не поверит, потому что в его представлении уже давно мир разделен на 2 неравные половины: он и весь остальной мир. И посему, с его точки зрения, ваши увещевания скорее относятся к любому человеку из второй половины, кто лучше него, но не к нему самому, ибо к нему неприменимы человеческие стандарты, так как он изначально иной, гораздо хуже, чем все остальные, и, наверняка, ему уже ничего не поможет.

Таким образом, показать такому невротику всю иррациональность его суждений представляется возможным только при его желании и только при длительном ведении его через трудную дорогу психотерапии.

Если ребёнок выбрал путь соглашательства, что также является невротической защитой «я никогда никому не возражаю, меня никто не обидит», то в дело вступает неизвестный доселе элемент — вытесненная враждебность.

Ребёнок-невротик отнюдь не значит ребёнок-дурак. К слову, зачастую невротиками становятся как раз более умные по сравнению со сверстниками дети. Это означает, что каждый раз, когда он соглашается с кем-то себе в ущерб, это откладывается у него в сознании как насилие над его личностью со стороны того, кто получил от ребёнка выгоду в этот раз.

Внешне соглашаясь, внутри такой ребёнок будет кипеть от ярости, причём не всегда осознавая это. За неимением возможности отомстить или восстановить каким-либо образом справедливость, такой ребёнок будет копить свою ярость до тех пор, пока она не выплеснется в самый неожиданный момент. Если у такого ребёнка есть младшие братья или сёстры, или домашние животные его ярость может сказаться на них, потому что в тех, кто меньше его, он не чувствует угрозы. А также потому, что он усвоил, что это «правильно» обижать только тех, кто меньше тебя.

Если у него нет никакой возможности выплеснуть свою ярость, она начнёт разъедать его изнутри, изменяя его личность. Так добродушный, щедрый и отзывчивый ребёнок превратится в озлобленного, скупого и закрытого для помощи человека. Такой человек будет делать только то, что от него требуется делать, ни больше, ни меньше. Он будет ощущать, что его личность разграблена всеми теми, кто пользовался его безотказностью. У него образуется огромный вакуум внутри, и виноваты, по его мнению, в этом будут все окружающие люди а также несправедливое мироустройство в целом.

Вырастая, он будет винить своих родителей в том, что они больше не могут его защищать от людей и от мира, ведь он отказался когда-то давно от себя ради того, чтобы родители не отказывались от него, но теперь он остался и без себя и без защиты родителей. Обманут дважды.

Девушки такого типа ещё могут надеяться на то, что ответственность за неё взвалит на себя её будущий муж (хотя такие браки изначально обречены не провал, ведь вступление в брак – это только начало, жизнь подбросит немало испытаний, кроме родившихся детей, мужу придётся «тащить» ещё и свою жену), но молодые мужчины находятся совершенно в плачевном положении. Такой мужчина просто не сможет организовать семью и быть опорой для неё, он не может организовать даже себя, и это причиняет ему невыразимые страдания.

Выше уже упоминалось, что некоторые молодые люди всё же умудряются оставаться детьми даже будучи взрослыми. Родители таких детей слукавили бы, если бы сказали, что им однозначно не нравится, что их ребёнок сидит у них на шее, не строит свою жизнь, свою семью и свою карьеру. Если бы им действительно не нравилось это, такая ситуация никогда бы не сложилась, так как ребёнок будет делать только то, что ему неоднократно было велено делать в далёком детстве.

Таким образом, подобные родители сами не желают отпускать от себя своего ребёнка, но для проформы они всё же будут его пилить и ругать за то, что он сидит на их шее, просто потому что им тоже нужно куда-то сливать свой негатив, который накапливается вследствие установления социально-неприемлемой ситуации (общество порицает тунеядцев). При этом, они не могут представить ничего хуже той ситуации, если ребёнок оторвётся от семьи и создаст свою собственную. Он пропадёт с глаз, поднимется собственная тревога родителей, которые привыкли вмешиваться в жизнь своего ребёнка и говорить ему что хорошо, а что плохо. Они не так уж опрометчивы в своих страхах, потому что тот, кому всегда указывали что делать, не имеет навыков принятия самостоятельных решений, а значит наверняка ошибётся.

Только такие родители упускают из вида то, что детство – это как раз время совершать свои детские ошибки, которые не имеют печальных последствий только потому, что родители чутко следят за шагами своего дитя и всегда готовы подстраховать его от любого вреда. Ребёнок должен совершать свои ошибки, пока у него есть на это время. Только так он сможет научиться принимать верные решения, только так он сможет жить без указаний со стороны родителей и только так он осознает степень своей ответственности за все совершённые им деяния после принятия им самостоятельных решений.

Отбирая у ребёнка его самостоятельность, родители лишают его будущего, а ведь ему придётся жить ещё и после того, как родителей не станет, и некому будет давать ему советы, и некому будет оберегать его от жизненных реалий.

Невроз – это семейная болезнь. И те, кто вырос в невротичных семьях, неизбежно становятся невротиками, делая невротиками уже своих детей.

Долг каждого разумного человека – задуматься над своей собственной ситуацией и начать своё лечение, если оно необходимо, до того как невроз успел передаться дальше через поколения. Если у Вас уже есть дети, но вы до сих пор не уверены в собственном душевном спокойствии, или же Вы замечаете, что ребёнок тревожен, пуглив, нелюдим, излишне агрессивен, то самое время разрешить свои сомнения, чтобы не навредить Вашему ребёнку собственным воспитанием и чтобы у него было будущее, о котором вы для него мечтаете.

Использованные источники: www.nevroz.info

ВАС МОЖЕТ ЗАИНТЕРЕСОВАТЬ :

  Симптомы невроза и его проявления

  Срыв и невроз

  Симптомы невроза по ночам

Неврозы. Цикл лекций

ЧАСТЬ 1. СГОРАНИЕ. Парадокс невроза.
Сегодня я расскажу вам про неврозы. И вы узнаете, в чем парадокс невротических расстройств.
Итак, начнем с основ. Неврозы — это обратимые психические расстройства, возникающие под воздействием психотравмирующих факторов. Они проявляются волевыми, эмоциональными и соматическими нарушениями. То есть внутренний конфликт проявляется через какой-либо симптом.
Важно знать, что невротик не опасен для общества. Тот, кого он мучает, это он сам.

От других психических заболеваний неврозы отличаются сохранностью личности, причем личность сохраняется как раз за счет невроза, ценой невроза. Невроз сам является повреждением, но в то же время он препятствует еще большему повреждению, сдерживает его.
Невроз это патологическое приспособление к неприемлемым условиям социальной микросреды.

Причиной невроза во всех случаях являются внешние и внутренние конфликты. Невроз это способ защиты, и способ реакции человека на внутренний конфликт. Дело в том, что большая часть внутренних конфликтов успешно разрешается. Невроз же порождается именно невозможностью, неспособностью психики разрешить каким-либо способом этот внутренний конфликт. Этот конфликт для психики непонятен, непреодолим. Это конфликт неосознанный, конфликт двух или более разнонаправленных влечений, противоположных мотиваций, значимых для личности потребностей. Невроз — это когда психика человека зашла в тупик в поисках примирения и разрядки этих противоположных, взаимоисключающих потребностей.
Невроз связан с невозможностью самореализации, достижения целей, и с невозможностью удовлетворения потребностей человека.

Часто люди живут, не осознавая, что страдают неврозом. Они просто страдают и все, не зная истинной причины, и не понимая, как себе помочь. Потому что невроз это прежде всего страдание, часто настолько невыносимое, что кто-то кончает жизнь самоубийством.

Однако чаще всего невротики способны сдерживать нежелательные поступки, у них сохраняется критика к своему нарушению влечений. Самым главным отличием невротических расстройств от психозов является наличие критичности по отношению к своему поведению, к себе, адекватность, и включенность в «здесь-и-сейчас», в общение. Но при этом внутри у невротика всегда сидит боль, какая-то гудящая нота его страдания, которая не отпускает его. Какой-то спрут внутри него стягивает на себя его жизненную энергию и внимание. Человек видит все через призму своего болезненного состояния.
Внутренняя жизнь невротика похожа на перманентное короткое замыкание. Его закоротило изнутри, он не может разомкнуть эту цепь, и вся энергия уходит туда, просто сгорает.

Парадокс астенического невроза в том, что внешне человек ужасно подавлен, обессилен и не способен к деятельности. Внутри же напряжение и психическое страдание достигают такой степени, что человек не может даже спать, внутри идет жестокая борьба двух очень важных для человека влечений, но ни одно из них не побеждает. Этот процесс становится хроническим. Человек привыкает к такому состоянию, думает, что оно неизбежно, и оно его оно почему-то устраивает.

Невротик полностью отдает себе отчет в том, что ему плохо, и ему кажется, что он знает причину. У него есть реальные причины и обстоятельства. Но причина невроза почти всегда не осознана. Зачастую страдание невротика мучает его без всяких посредников или обстоятельств, это просто все время есть внутри него, как фоновое состояние, которое сопровождает любую деятельность. Ему просто больно и страшно жить, он растерян, не знает, что делать, и зачем, он не знает, чего он хотел, у него нет целей, и у него вообще нет сил, он хочет просто спрятаться и умереть. Энергия все время утекает куда-то в песок: во вредные привычки, в переживания, страхи, агрессию, в психические страдания, внутреннюю ажитацию, тревожность.
При астеническом неврозе гипобулия (безволие) может достигать довольно выраженной формы, когда больной не в состоянии «взять себя в руки» и заниматься обычными делами, часто в игру включаются психосоматические симптомы, — при попытке сходить в магазин, съездить по делу, убраться в квартире у больных начинается дрожь, потение, головокружение, невротические боли в области сердца, живота, головные боли.

Такой симптом, как раздражительность это проявление отсутствия энергии, истощения нервной энергии, на стресс невротик реагирует агрессией или отчаянием. Агрессия — это защита загнанного животного, у которого почти нет ресурсов, мало энергии. Отчаяние – это значит, больной сдается и не борется, это ужас и страх, когда защита бесполезна, или когда энергии нет вообще.
Многие говорят и пишут о вегето-сосудистой дистонии, об апатии, большой утомляемости. Парадокс невроза в том, что вместе с тем, в другие моменты или даже одновременно, внутренне нервное возбуждение достигает крайней степени, и больной очень взвинчен внутри. Он не может быть спокойным и расслабленным. Соматические симптомы невроза, то есть физические проявления охватывают весь организм, затрагивают наиболее глубокие слои мозговой деятельности, энергетические центры. Физические симптомы это огромная слабость до полной неподвижности, потливость, головные боли, бессонница, тремор, ажитация, нервные тики, и многое другое. В более тяжелых случаях нарушение психических и соматических функций приводит к полной потере работоспособности.
Но есть хорошая новость: неврозы обратимы! В отличие от психотических нарушений. Однако больным необходима помощь психолога. Дополненная, возможно, лекарственной терапией, комплексным лечением.
Невроз, как реакция на конфликт, может принимать разнообразные формы: невроз навязчивых состояний, астенический невроз, фобический невроз, и много других форм.
Есть еще очень много интересного, что я могу и хочу рассказать вам про невротические расстройства.

ЧАСТЬ 2. ВИДЫ И СИМПТОМЫ НЕВРОЗА. ВОЛЯ И БЕЗВОЛИЕ.
Сегодня мы продолжим говорить о неврозах, в том числе поговорим подробно о воле и безволии.
Вообще неврозы представляют собой единую группу заболеваний, но проявления их могут быть различными в зависимости от особенностей личности больного и характера психической травмы.
В целом сохраняется деление неврозов на четыре основных группы:
неврастению,
невроз страха (это различные фобии),
истерический невроз, и
невроз навязчивых состояний.
Выделяют также еще системные неврозы (это различные тики, энурез, и т.д.)

Патология невроза сводится к тому, что одни процессы в психике очень затормаживаются, а другие наоборот, растормаживаются.

И через это проявляются нарушения различные, невротик никуда не двигается, не развивается. Он, как я уже говорила, просто сгорает внутри себя, и деградирует.

Эмоционально-волевая сфера подвергается наибольшим разрушениям.
И сегодня мы поговорим о волевой сфере. К слову сказать, для оценки воли следует обращать внимание на конкретные достижения пациента, а не его мечты и проекты.
Итак! Расстройства волевой сферы с одной стороны приводят к тому, что человек не в состоянии достичь своих целей, удовлетворить свои потребности в социальной сфере, а с другой стороны – приводят к немедленному удовлетворению любой возникающей потребности, при чем в той форме, которая противоречит социальным, общественным нормам.
Слабость воли сводится к неспособности реализовать в жизни более высокие нравственные принципы, и к безвольному потаканию потребностям более низкого порядка. То есть когда у субъекта преобладают ТЕ мотивы, которые не соответствуют более высокой цели, сознательно поставленной человеком.
Вообще безволие (то есть абулия) — это важнейший компонент апатико-абулического синдрома при неврозе. Кроме абулии, в этот синдром входит утрата высших чувств человека: совести, любви, стыда, ответственности, сострадания, вины, гордости. Такой синдром так же может сопровождать шизофрению. Однако при неврозе утрата высших чувств — это скорее временное небольшое нарушение, осознаваемое больным, причиняющее моральное страдание больному, у него сохраняется контроль и адекватность.

Если говорить о воле, то возникает простой вопрос, зачем она нужна, и почему воля страдает при неврозе? И у меня есть ответ. Причина безволия при неврозе во влиянии других людей. Кто-то заставил человека «закрыть свою лавочку», ничего не делать, почти умереть, перестать быть собой, перестать хотеть. Кто-то подавил импульсы и желания, вместо того, чтобы перенаправить вектор энергии ЛибИдо в направлении развития, творчества, сублимации. Кто-то отказался поддерживать, помогать, кто-то подавил самоидентичность, индивидуальность, творчество, радость и удовольствие от жизни, от достижения целей. Кто-то сдвинул вниз планку целей, оставив лишь самые примитивные. Кто-то не научил отношениям поддержки, партнерства и уважения. Трудно это все исправить, потому что это все уже структура личности. Я буду подробно говорить об этом в третьей части лекции про неврозы.

Каждый невротик знает, что при обострении невроза заставить себя делать что-либо волевым усилием стоит колоссального труда! При этом вся энергия связана в узел, и сжигает изнутри, причиняя мучение. Невроз похож на ступор, самосвязывание, человек теряет цель, он связан какими-то невидимыми путами, просто обездвижен.

Таким образом, деятельность невротика, направлена на хотя бы временное облегчение мучительных чувств. По этой причине невротик может впадать в разного рода зависимое поведение (шопоголизм, сексоголизм, трудоголизм, игромания).
Или невротик вырабатывает ряд привычек, которые помогают ему облегчить его страдания. Например, при обсессивно-компульсивном расстройстве (ОКР), возникают ритуалы, которые связанны с тревожностью, с фобиями. При этом расстройстве невротик может по десять раз проверять, закрыл ли он дверь на ключ. Внутренний конфликт при этом задавливается этими компульсиями, то есть компульсивными действиями. Для всех, в том числе, для невротика, очевидна нелепость его ритуалов, но за обессиями больного совершенно остается скрыт внутренний конфликт, порождающий это поведение.
При обсессивном (навязчивом) влечении больной может контролировать свои компульсии в соответствии с ситуацией. Но отказ от удовлетворения влечения рождает у больного сильные переживания, он не может перестать думать о неутоленной потребности. Например, частое мытье рук, — невротик способен сдерживать себя, и не мыть руки какое-то время, но потом все равно он будет тщательно их отмывать.
Для сравнения компульсивные влечения при психопатиях похожи по силе на инстинкты, и их невозможно сдержать, человек быстро прекращает внутреннюю борьбу и удовлетворяет свое влечение, даже если это связано с грубыми асоциальными поступками и последующим наказанием. При неврозе все же сохраняется некий контроль над поведением.

Воля нужна человеку для достижения целей. Целеполагание всегда проходит этап внутренней борьбы мотивов, какой-то мотив побеждает, конфликт мотивов преодолевается, и тогда цель определяется. При неврозе происходит расстройство преодоления внутреннего конфликта. Расстройство клинически проявляется нарушением способности осуществления выбора, человек не может принять решение. Это реализуется различными типами реагирования.
Например, некоторые личности избегают принятия решения, перекладывая его на «судьбу» или на других людей, пытаются использовать в качестве “третейского судьи” случай (подбрасывают монетку и т.д.). Для некоторых (особенно детей) характерно избирательное уничтожение одной из альтернатив, что иногда проявляется в инструментальной агрессии. При неврозе «судьей» может выступать тело человека, — включается психосоматика, — тело принимает решение заболеть, чтобы, к примеру, куда-то не поехать, избежать чего-то. Головная боль, симптомы простуды, боли в суставах, боли в животе, и все, что угодно! Тело берет на себя функцию принятия решения. Потому что личность пытается избежать ответственности за выбор. Почему? Возможно, в прошлом это было слишком болезненно для личности.
Невроз (по В.Д. Менделевичу) — заболевание, вызванное воздействием тяжёлых психотравмирующих обстоятельств, направленных на блокаду или уничтожение важнейших личностно значимых ценностей и ориентаций. То есть была какая-то психотравма, некие обстоятельства, которые привели к параличу деятельности человека, связанной с достижением его личных целей.
Братусь, известный российский психолог, также отмечает связь неврозов с целеполаганием: Он пишет так: «невроз можно рассматривать как срыв лич¬ности в ее продвижении к целям своего развития».

В конце я хочу просто перечислить общие симптомы невроза. Это бессонница, внутреннее напряжение, дрожь, озноб, беспричинное повышение температуры, чаще по вечерам, в районе 37,2, нервность, мнительность, тревожность, нервное возбуждение, или подавленность, апатия, нарушенные социальные навыки, застенчивость, чувство безучастности и усталости, навязчивые мысли, раздражительность, частое погружение в грезы, фантазии, мысли, самокопание, невозможность почувствовать счастье, беспричинная смена настроений, частое недовольство, бесконтрольные импульсы, которые трудно сдержать, после которых наступает раскаяние и чувство вины и стыда, ощущение себя ничтожеством, комплекс неполноценности, разные астенические состояния.
Сильно нарушается эмоциональная сфера. Депрессия, эмоциональное отупение, апатия, приступы дисфории, вспышки гнева, слезливость, эмоциональная лабильность.
В следующей лекции я расскажу о нарушении отношений личности при неврозе, и более подробно о том, что происходит с эмоциями.

Использованные источники: www.proza.ru

ВАС МОЖЕТ ЗАИНТЕРЕСОВАТЬ :

  Невроз нетрадиционная медицина

  Симптомы невроза и его проявления

  Предрасположение к неврозу навязчивости

  Невроз желчного пузыря симптомы

Невротические нарушения. Защитные механизмы при компульсивном неврозе

Двойной фронт эго при компульсивном неврозе

В компульсивном неврозе специфичны не только защитные механизмы, но также направление их использования. Относительное преобладание в этом неврозе зависимости эго от суперэго делает понятным, почему эго не только послушно суперэго в отвержении инстинктивных потребностей, но и пытается бунтоватьиротив суперэго. Эго может использовать против суперэго те же самые защитные меры, которые обычно применяет против побуждений ид. Для этой деятельности тоже необходима постоянная затрата энергии. Уже упоминалось, что навязчивая идея: «Если ты совершишь некий поступок, твой отец умрет», возникает в ходе осознания предостережения суперэго: «Если ты совершишь некий поступок, у тебя появится соблазн убить отца». Эго может реагировать на такие угрозы контругрозами. Когда «человек-крыса» имел первый сексуальный опыт, у него возникла навязчивая идея: «Это восхитительно! Ради этого можно убить своего отца!». Фактически эго ведет себя по отношению к суперэго, как прежде относилось к своим воспитателям: послушно, мятежно или послушно и мятежно одновременно. Амбивалентное отношение эго к суперэго служит основой частого преобладания в компульсивном неврозе религиозных симптомов. Конфликт с суперэго лучше всего наблюдать, когда он продуцирует двухфазное поведение. Пациент ведет себя альтернативно: то как непослушный ребенок, то как строго наказывающий поборник дисциплины.

Пациент по обсессивным причинам некоторое время не чистил зубы, затем он шлепал и ругал себя. Другой пациент всегда носил тетрадку, где делал похвальные или порицающие пометки о собственном поведении.
В сновидениях нелепость означает насмешку и злобное намерение сновидца. Сходным образом явная абсурдность многих проблем в качестве предмета обсессивных мыслей указывает на злобное и насмешливое отношение пациентов к своему суперэго, которое на сеансе часто олицетворяет психоаналитик. Итак, в нелепостях пациента продолжается высмеивание ребенком своего отца.

Пациент на первой консультации спросил аналитика, поможет ли психоанализ избавиться от чрезмерной мастурбации. Аналитик заверил его, что, если вообще психоанализ окажется успешным, устранится и эта проблема. Много месяцев спустя пациент рассказал о своих мыслях в тот момент: «Меня удивляло, каким образом аналитик сможет мне помочь, если я сам не прекращу мастурбировать». Тогда пациент решил не сопротивляться вредной привычке, чтобы посмотреть, сумеет ли психоаналитик обойтись без его помощи.

Регрессия к анальному садизму модифицирует не только эго, чей садизм и амбивалентность тогда направляются как против суперэго, так и против внешних объектов. Регрессия приводит также к модификации самого суперэго, которое становится более садистским и обретает черты автоматизма и архаичности, такие, как следование принципам возмездия и словесной магии. Садизм суперэго вследствие регрессии возрастает но мере воздержания эго от внешней агрессии. Можно было бы полагать, что индивид, требовательный к себе и внешне неагрессивный, воздерживается от агрессии в силу своей ответственности. В действительности же блокирование агрессии первично, а строгость суперэго вторична. Садизм, не направленный более против объектов, оборачивается внутрь в качестве агрессии суперэго против эго. Мораль, налагаемая архаическим суперэго компуль-сивного невротика, представляет собой автоматизированную псевдомораль, охарактеризованную Александером как продажность суперэго. Если эго делает уступку инстинктивному побуждению, ему необходимо согласиться и на искупление. Когда эго искупило вину, акт искупления может использоваться как лицензия на вовлечение в другие прегрешения. В результате изменяется очередность инстинктивного действия и наказания. Потребность в относительном равновесии двух установок может выражаться в компульсиях магической симметрии.

Компульсии симметрии имеют очень разнообразные формы. Их предназначение всегда состоит в избежании «нарушений равновесия». Всякому сдвигу вправо должен соответствовать сдвиг влево, всякому подъему вверх — спуск вниз; счет нельзя останавливать на нечетном числе и т. д. В каждом случае такие компульсии имеют индивидуальное значение. Их общая цель — предотвратить нарушение ментального равновесия отвергнутыми побуждениями. Любое инстинктивное движение аннулируется противоположным движением.

Шилдер сопоставил формы компульсии симметрии, которые основываются на конфликтах вокруг равновесного эротизма, и формы, манифестирующиеся в абстрактных рисунках. Чтобы разобраться в «коррупции» суперэго, следует рассмотреть экономическое отношение, которое Радо называл идеализацией. Выполняя требования супер-эго, эго получает нарциссическое наслаждение, норой приносящее такую радость, что эго временно приостанавливает или ослабляет свои функции по объективной оценке реальности и побуждений. Представление, что любое страдание дает право на компенсаторное наслаждение и угрожающее суперэго можно умиротворить и вынудить к возобновлению покровительства добровольным страданием, имеет очень давнее происхождение. Те же самые идеи выражаются жертвами и молитвами. С помощью обеих практик покупается симпатия Бога. Более сильные наказания избегаются путем добровольного принятия неприятностей в качестве «профилактического наказания». Крайностью этого отношения являются те действия, которые можно назвать «самокастрацией». Стремление «купить» симпатию Бога порой превращается в вымогательство. У импульсивных и депрессивных невротиков обнаруживается много вариантов такого вымогательства. В конечном итоге возникает порочный круг: деяние — наказание — новое деяние, который можно проследить к циклу: голод — насыщение — новый голод.

Колебание между деянием и наказанием часто выражается в обсессивных сомнениях, которые реально означают: «Выполнять ли требования ид или суперэго?» При тяжелом течении компульсивного невроза возможно состояние, в котором сознательное эго становится футбольным мячом для противоречивых побуждений ид и суперэго и полностью устраняется в качестве действующей инстанции.

Защищаясь от требований садистского суперэго, эго может прибегнуть к контрсадистскому мятежу или проявить покорность (подобострастие), иногда имеют место обе установки одновременно или попеременно. Иногда, кажется, само эго стремится к наказаниям, желает искупления и даже мучений. «Моральный мазохизм» представляется дополнением к «садизму суперэго», и покорность порой проявляется в надежде получить лицензию на инстинктивную свободу. Потребность эго в наказании подчиняется потребности в прощении, наказание допускается как необходимое средство избавления от давления суперэго. Такая потребность компульсивного эго в наказании порой конденсируется с мазохистскими сексуальными желаниями. Тогда, по словам Фрейда, мораль, которая возникла из эдипова комплекса, регрессирует и однажды снова становится эдиповым комплексом.

В целом потребность в наказании всего лишь симптом более общей потребности в прощении. Это ясно видно в попытках избежать наказания и добиться прощения без него посредством использования внешних объектов в качестве «свидетелей» в борьбе против суперэго.

Пациент придумал способ освобождения от угрызений совести и ипохондрических страхов. После мастурбации он отправлялся к врачу, который, проведя соматический осмотр, заверял его в хорошем состоянии здоровья. Психоанализ показал, что успокоение врача репрезентировало отказ «кастратора» от своего права кастрировать. Декларация здоровья репрезентировала необходимое прощение. Это прощение очищало совесть пациента и делало другие средства ненужными, в частности, у пациента отпадала необходимость наказывать себя.

Надежда на заверения со стороны других в целях поддержания самоуважения часто детерминирует социальное поведение компульсивного невротика. Пациент испытывает облегчение, когда обнаруживает, что другие относятся к его виновности не столь серьезно, как он сам. Он словно говорит своему суперэго: «В конечном итоге проступок не так уж пагубен, коль меня не осуждают». Таким путем страх перед суперэго снова превращается в социальный страх. Эта ре-проекция суперэго обнаруживается в большей мере среди индивидов с параноидными склонностями, но психоанализ обычных компульсивных невротиков тоже часто показывает, что их социальная тревога представляет собой страх перед безуспешностью попыток облегчить тяжелое чувство вины. Ошушение, что они все-таки виновны, может превратиться в хронический социальный страх. И, естественно, индивид с очень сильной бессознательной агрессивностью к внешнему миру имеет все основания бояться, что окружающие будут испытывать к нему неприязнь.

Хотя при компульсивном неврозе конфликты в большей мере интернализованы, чем при истерии, компульсивные невротики тоже пытаются использовать внешние объекты в облегчении и разрешении своих внутренних конфликтов. Истерики, боящиеся кастрации или утраты любви, стараются непосредственно влиять на окружающих, чтобы убедить их не делать веши, которых они опасаются. компульсивные невротики больше страшатся утратить защиту собственного суперэго и, вынужденно презирая себя, нуждаются в Других людях как непрямом облегчающем средстве. Что бы объекты ни делали, что бы ни говорили, это рассматривается как прощение или обвинение. Предпринимаются всяческие попытки, реальные и магические, влиять на показания этих «свидетелей». Иногда пациенты пытаются индуцировать объекты к простому проявлению симпатии. Иногда ожидается, что объекты совершат некий поступок, на который сам пациент не решается, или, напротив, воздержатся от действий, которые он не смеет совершить, поскольку это вводит его в слишком сильный соблазн.

Согласно Фрейду, в основе справедливости бессознательно лежит идея: «То, что мне не позволено, никому другому тоже не позволено». Побуждение к справедливости коренится в склонности поддерживать запрет, настаивая, что все тоже должны подчиниться некоему правилу. Существует отношение между «справедливостью» и «симметрией». Некоторые порывы к справедливости просто означают: «Случившееся справа должно случиться слева». И стремление к симметрии порой означает: «Симметрия достигается, если случившееся с одним ребенком происходит с другими детьми (его братьями и сестрами)».

Фрейд утверждал, что индивиды, у которых место супер-эго занимает тот же самый объект, идентифицируются друг с другом. Вслед за Редлом можно добавить: «Те, кто использует одного и того же «свидетеля», объединены обшей идентификацией». В крайних случаях поведение пациентов временами становится совершенно неискренним. Что бы они ни делали, они делают в целях произвести впечатление на воображаемых зрителей, вернее сказать, жюри.
Амбивалентная зависимость от садистского суперэго и необходимость любой ценой избавиться от нестерпимого напряжения виновности — наиболее частые причины самоубийства. Поэтому возникают вопросы: правда ли, что эти факторы играют столь важную роль в компульсивных неврозах и почему самоубийство так редко среди компульсивных невротиков? Фрейд дал следующий ответ: при ком-пульсивном неврозе, но его мнению, в отличие от депрессии, либидо не полностью вовлечено в конфликт эго и суперэго, большая часть объектных отношений сохраняется. Это обстоятельство и защищает пациента от краха. Регрессивно искаженные остатки объектных отношений, т. е. их садистская природа, оказываются благоприятны. Компульсивные невротики, проявив сильную агрессию к объектам, не нуждаются в обращении всей ее мощи на себя.

Тем не менее чувство вины причиняет в таких случаях много страданий. Пациенты втягиваются в ускоряющийся цикл: угрызения совести — раскаяние — новые проступки — новые угрызения совести. Формируется все больше смешений, расширяется круг симптомов (аналогично «фобическому фасаду»), усиливается инстинктивная важность симптомов за счет их наказывающего значения.

Превалирующая потребность использовать объекты в облегчении внутренних конфликтах оттеняет все непосредственные чувства к объектам. Но эта потребность не единственный фактор, обычно искажающий объектные отношения компульсивных невротиков. Второй фактор состоит в том, что анально-садистская регрессия препятствует развитию зрелых объектных отношений: она порождает ненадежные, амбивалентные отношения к объектам, конфликты бисексуальности, способствует сохранению целей инкорпорации. Третий фактор, который нарушает объектные отношения, состоит в изоляции эмоций, поэтому объектным отношениям недостает искренности и теплоты. Когда пациенты имеют дело с объектами, недостает катексиса, растраченного на симптомы и аутоэротические замещения.

Пожалуйста, скопируйте приведенный ниже код и вставьте его на свою страницу — как HTML.

Использованные источники: www.psystatus.ru

Похожие статьи